Поиск

Женщина о кино

заметки о фильмах, мои отзывы и комментарии

Ещё живы в умах простых обывателей строчки из неповторимой песни некоего популярного кол¬лектива, в которых гармонично для четкого русского уха рифмуются слова «курица» и «Кустурица». Не¬известно, насколько сочинитель данного опуса был
подкован в знании авторского кинематографа, но  заряд традиционного “кустурииевского” позитива в этой рифме определенно есть. Югославский режиссёр Эмир Кустурица — человек довольно чувствительный. После того, как кинокритики разнесли в пух прах его эпическое полотно “Андеграунд”, маэстро сделал публичное заявление, что больше не собирается снимать кино. Однако верная съемочная группа буквально спровоцировала его на новый сюжет. И вот - в 1998 году публика наслаждается новой картиной о цыганах “Черная кошка, белый кот». И нетрудно судить из названия, это фильм о контрастах. Здесь нет глубоких идей, накрученной эпичности, завуалированных политических намеков, хотя действие картины и происходит в послевоенной Югославии. Хотя до этого режиссер позиционировал свои картины, как философские. Это фильм о людях, которые относятся к жизни совершенно по-другому. Как говорит сам Кустурица: “Им не нужны рациональные объяснения, они придерживаются своих предрассудков и боятся их потерять”.

Задумываться над фильмом не придётся, он очень лёгкий и ненавязчивый. Вы просто сидите и получаете удовольствие, а ваше лицо непременно расплывается в улыбке. Ведь смех героев в картине настолько заразителен, что невольно Вы им заражаетесь, сами того не замечая. В картине безумно скачущий сюжет, за которым зритель едва успевает. Весёлые пляски, пьянки, погони, ходячие мертвецы, даже свинья, весьма аллегорично поедающая автомобилей и, конечно, главные персонажи, постоянно мелькающие в кадре, - черная кошка и белый кот. При всей убогости существования деревни Брегов жизнь ее героев невероятно наполнена. Такой насыщенности, такой инакости нельзя отыскать ни в одном голливудском фильме, где все работает на массовые стереотипы аудитории. “В моей ленте смерти нет, ведь цыгане наслаждаются состоянием любви и обожают каждый момент своей жизни через всю картину они проносят свою энергию и силу”, — говорит режиссер. И это главное, о чём стоит подумать, пытаясь уследить за полными здорового юмора замужеств, краж и попыток решить насущные проблемы в этом фильме, хоть и неэпичном, но, по мнению критиков, но удивительно живописном. Чего стоит лишь та сцена с полем подсолнухов, где бегают в поисках любовных утех молодая героиня и её юный пылкий почитатель.

“Высший пилотаж” - это характерное кино постоянно куда-то спешащих 90-х. Молодой парень в погоне за кайфом попадает под влияние таинственного “Тhе Сооk”, не занимающегося ничем, кроме просмотра реслинга по видику и изготовления повсеместно популярного наркотика мет. Нюхают его практически все главные герои фильма — на этой чехарде построен весь сюжет, полный амфитаминовых психов и нелепых ситуаций, вытекающих из всего этого наркотического безумия.
“Высший пилотаж” — точно выверенная эмульсия из тарантиновской стильности, бойловского английского юмора и хопперовской лёгкости возничего. Добавьте сюда клипмейкерское прошлое режиссера Йонаса Акерлунда (самая скандальная работа которого — клип всеизвестных Prodigy “Smake my beach up”) и атмосферную музыку Билли Коргана из Smashing Pumpkinks.
Вся картина — безумный трип из прошлого в будущее. Настоящего не существует. Оно съедается ненасытным метом. Кино смотрится на одном дыхании, имеет достаточно логичную концовку и обаяшку Микки Рурка — как образец для подражания для целого поколения, который на склоне лет из активно употребляющего стал не менее активно изготовляющим.
Рекомендуется всем любителям Денни Бойла, Квентина Тарантино и роуд-муви.

Свой лучший — по признанию самого режиссера — фильм Андрей Тарковский снял в 1974 году. Картину назвали “Белый, белый день”, а первым местом действия стало припорошенное белым снегом кладбище. Однако позже авторы сценария решили переименовать киноленту: слишком часто в названиях советских фильмов повторялось слово “белый”. Тогда Тарковский и предложил название “зеркало”, указав в заявке, что такое название “вполне соответствует замыслу фильма, отражающему жизнь обыкновенной советской женщины”. Таким образом режиссер попытался обвести художественный совет вокруг пальца, расставив на протяжении всей картины “зеркальные”знаки, понятные вдумчивому зрителю. Уловки не помогли: ленту приняли, как фильм 2-й категории, не отправили ни на Каннский, ни даже на Московский кинофестиваль, а через некоторое время вообще сняли с проката. Тарковский мог радоваться лишь одному факту: французы купили копию “Зеркала” у немцев за полмиллиона франков. “За такие деньги ещё никто и никогда не покупал у нас фильмы”, — напишет потом режиссер в своем дневнике.
Тарковский собирался снимать кино о своей Матери. А в результате получилась история детства одного мальчика, мытарств его семьи, из которой ушел отец, и неспособности героя в дальнейшем построить собственный идеальный Дом.

На роль Отца режиссер позвал красавца Олега Янковского, на роль Матери — нервно-манерную Маргариту Терехову. Польстил в итоге самому себе: у таких родителей появились бы на свет не дети — настоящие ангелы. Поскольку весь фильм состоял из трех десятков разных эпизодов, не связанных между собой, Тарковский и соавтор сценария Александр Мишарин раскладывали в разном порядке карточки с их названиями. Беженцы из Испании. Документальные кадры. Голос Иннокентия Смоктуновского — рассказчика. Контуженый военрук, перекочевавший потом в фильм “Нежность” Сергея Соловьева. Цитаты из Библии, Достоевского, Пушкина-публициста. Стихи отца режиссера — поэта Арсения Тарковского. “Пасьянсы” с карточками не помогли: фильм монтировали тринадцать раз. После “Зеркала” Андрея Тарковского стали сравнивать с Аленом Рене и Джеймсом Джойсом. Его хвалили Марлен Хуциев и Леонид Гайдай. Раскритиковал в пух и прах Григорий Александров: “искусство должно радовать”. Однако если “Зеркало” и до сих пор способно вгонять кого-то в тоску, для нашей апологии остается один план, один из самых известных крупных планов в истории мирового кинематографа: тот, где Терехова сидит на заборе с папироской в руке. За один этот образ, скопированный с фотографии матери Тарковского, режиссеру можно было дать все мыслимые и немыслимые премии.